2.5. Особенносто конституционного контроля в переходный период
 
    Во все времена человеческой истории системные преобразования общества сравнивались с землетрясениями, потому что, в основном, внезапно возникает качественно новая ситуация, для которой характерны неопределенность, неуправляемость, расформирование институциональных систем или их отсутствие, сумбурное мышление, пересмотр системы ценностей, непредсказуемость ситуации, нечеткость предстоящих действий, нужда и социальная напряженность. В сущности, это всеобъемлющий общественный стресс, начальный период которого - типичная шоковая ситуация, переходящая затем в состояние тревоги и неопределенности, после преодоления которых начинаются стабилизация и развитие.
    В подобной ситуации оказались почти все страны постсоциалистического периода. Особенно отчетливо это проявилось в республиках бывшего СССР. Дело в том, что последние пережили двойной развал: сначала системы общественных отношений, а затем и структур государства. Если первое предполагало переход к рыночным экономическим отношениям и укоренение общественных отношений, характерных для демократического, правового (в некоторых новых независимых государствах также и социального) государства, основанного на принципе разделения властей, то второе обязывало к незамедлительным действиям для становления целого из части, формирования самостоятельной государственной системы.
    Решение отмеченных задач требовало задействования всего арсенала кризисного управления, чтобы сделать переход управляемым, смягчить неминуемые отрицательные последствия преобразований системы, преодоления политической, экономической, психологической неопределенности и неопределенности общей системы ценностей, четко обозначить новые правила общежития, создать новые структуры вместо разрушенных и решить еще множество других вопросов, не терпящих отлагательства.
    Очевидно также, что в подобной ситуации, как правило, действующие ранее конституции прекращают выполнять свою функциональную роль. Они либо функционируют частично, либо заменяются декларативными нормами, либо же до принятия новой конституции в действие вводятся конституционные законы. Мировой опыт свидетельствует, что в подобных ситуациях иными становятся роль и характер конституционного контроля. Для понимания и глубокого усвоения характерных для нашего времени явлений необходимо, прежде всего, выявить суть переходного периода, характер и логику развития общественных отношений, формирующихся в этот период.
    С точки зрения общественного управления и, в частности, предмета нашего исследования, большое значение имеют ответы на следующие вопросы:
а) как произошел переход? Был ли это переход без подготовки или просто развал?
б) Насколько ясно было, к чему был переход?
в) Какова суть переходного периода, его длительность, фазы, начало и конец?
г) Требует ли переходный период особого подхода к общественному управлению и, в частности, к конституционному контролю?
    Как для бывших социалистических стран Европы, так и для республик бывшего СССР период после апреля 1985 г. воспринимался как период новых мероприятий по изменению ситуации.
    Политическая оценка Запада по поводу создавшейся ситуации была такова: они имели дело с империей зла, и усилия Горбачева по ее преобразованию сочли геройством.
    Во-вторых, процессы, происходившие в обществе, опережали искомые и навязываемые решения. Более того, последние не только не могли охватить новую действительность, но и выполняли роль детонатора глубинных социальных преобразований. Наилучший пример тому - Ново-Огаревский процесс, референдум 17 марта 1991 г., недальновидные отклики Москвы на процессы, происходившие в Прибалтике и Армении и т.д.
    В-третьих, ошибочно воспринимался и оценивался международный фактор. С одной стороны, недооценивались геополитические интересы Запада, возможное воздействие внешних факторов, с другой - доминировали головокружение и необоснованное воодушевление.
    Если ко всему сказанному добавить отсутствие четкого представления о том, что предстояло сделать, а также искаженное восприятие окружающих реалий - картина станет целостной.
    Все это свидетельствует о том, что "созревание" реальной действительности произошло независимо от воли правителей и в "латентный период".
    Естественно, преобразования должны были носить взрывной характер, со всеми вытекающими отсюда последствиями[1]. Историческая реальность такова, что произошел развал системы без подготовки к этому народов, являвшихся ее субъектами. Более того, все силы и московских властей, и международных кругов были направлены на дезориентацию общественного мнения, а также создание превратного представления об ожидаемых событиях. Естественно, были неизбежны психологические потрясения и искажения мировосприятия, что значительно осложнило преодоление трудностей переходного периода.
    В подобной ситуации на первый план, выдвигая решение двойной задачи, выходят подходы кризисного управления. Во-первых, не допустить возникновения хаоса и организованным и управляемым способом выйти из этой ситуации, сведя к минимуму неизбежные потери. Во вторых - в возможно короткий срок уточнить приоритеты, подготовить государственную машину к работе в режиме функционального управления, создать правовое пространство, соответствующее новым общественным отношениям и институциональную систему управления. Решение этих задач для бывших социалистических стран Европы имело ту особенность, что, с одной стороны, они имели более четкое представление о будущем и о предстоящих шагах. Изобщественного сознания еще не были вытеснены те ценности, которые нужно было восстановить, причем носители их составляли внушительную часть населения. С другой стороны, существовали целостная национально-государственная система, экономика, базирующаяся на сравнительно самостоятельной системе, создававшая более широкие возможности для интеграции с прогрессивными европейскими системами ценностей, более благоприятная геополитическая ситуация.
    Для республик СССР имели большое значение не только фактор инерции, вопросы, годами замалчиваемые и потому проявившиеся с особой остротой, но и то, что действовать самостоятельно было неизмеримо сложнее. Это было обусловлено, с одной стороны, тем, что экономические связи в сравнении с политическими процессами имели относительную независимость и большую инерционность. С другой стороны, появилась несогласованность интересов и по той причине, что не были четко обозначены перспективы, новые решения и пути их достижения. Сработал лозунг "спасайтесь, как можете". И не случайно, что даже после образования Содружества Независимых Государств совместно принятые решения преимущественно остались благими пожеланиями и, в большинстве случаев, не претворяются в жизнь.
        Все это в значительной степени было обусловлено тем, что для большей части новых независимых государств долгое время было неясно, в какую сторону идет переход и какие глубинные преобразования требуются для этого (наилучшим свидетельством тому служат результаты референдума, проведенного 17 марта 1991 г. в девяти республиках).
    Переходный период можно условно разделить на следующие временные промежутки:
    1. Период, предшествующий переходу к новой форме общественной жизни. Теоретически это может относиться ко всем 70 годам (для многих эти годы стали годами ссылки, политических преследований и беспросветной борьбы). В действительности он стимулировалсяполурешениями экономических реформ, неудачными опытами в 1953, 1965, 1979 и 1985 годах и получил всеохватывающийхарактер после 1987 года, когда выяснилась несостоятельность идеи перестройки. Этот период можно охарактеризовать как "латентный период" созревания развала, поскольку, как уже отмечалось, вместо осуществления переходной программы предпринимались лихорадочные и запоздалые попытки чинить препятствия общественному преобразованию и дезориентировать общественность. В то же время он может считаться и временем упущенных возможностей, поскольку не было проделано почти никакой предварительной работы для обеспечения жизнедеятельности в условиях новой действительности;
   2. Период фактического развала СССР и последующего шока.
    Этому периоду, который охватывает 1991-1992 гг., были свойственны:
- потрясения, следующие за развалом (автершоки), продолжающееся расформирование существующих систем;
- преобладание во многих странах влияния на ситуацию экзогенных факторов в сравнении с эндогенными;
- угроза неуправляемости и слабое предвидение изменения ситуации;
- растерянность общества, неопределенность действий, неуверенность и страх в отношении завтрашнего дня;
- лихорадочные поискиспособов экономического и политического формирования новых систем и первые смелые шаги;
- отсутствие новой системы ценностей и недостаток нового осмысления времени и пространства;
- синдром старого мышления, нехватка навыков свободной и независимой жизни;
- эмоциональный и в определенной степени дилетантский подход к вопросам дальнейшего развития общества и т. д.
    С точки зрения общественной психологии, тревогидо декабря 1991 г. и после были несколько разными. В общем, 1991 г. стал годом больших потрясений общества: 17 марта референдум о сохранении Союза, попытка переворота (август), затем развал (декабрь) и многие другие события, каждое из которых затрагивало краеугольные вопросы бытия.
    Добавим также, что независимость уже была получившей политическое и нравственно-психологическое признание действительностью, которая требовала экономической и социальной платы.
    Именно в этот период сужденобыло решить две чрезвычайно важные задачи: во-первых, преодолеть тревоги переходного периода, во-вторых, уяснить принципиальные позиции по отношению к процессам дальнейшего развития общества и закрепить их на законодательном уровне. Были также уточнены подходы к разработке новых конституций и созданию систем специализированного конституционногоконтроля.
    3. Для многихновых независимых государств последующие годы - до принятия новых конституций - стали годами дискретных преобразований и некоторой стабилизации положения. Значительно укрепилась законодательная база новых общественных отношений, в основном сформировались институты государственного управления, новые качества приобрела экономическая независимость, особенно благодаря введению собственной валюты и внедрению финансово-банковских отношений, сформировались действенные международные связи, которые также сориентировали экономические реформы. Между тем, неизбежно приходилось искать определенные решения путем исправления собственных ошибок.
    4. Значительные различия приобрел постконституционный период, когда новые независимые государства решились на системные преобразования. Этот период продлится до тех пор, пока правовые и демократические отношения не наберут достаточной критической массы, чтобы стать основными характеристиками общественной жизни, пока рыночные отношения не будут охватывать все этапы воспроизводства, и не сформируются необходимые предпосылки для расширенного воспроизводства. Сложность здесь, однако, заключается в том, что время не ждет. Для того, чтобы отрицательные тенденции не могли опередить и воспрепятствовать дальнейшему развитию, необходимо предотвращать негативные проявления и стимулировать положительные сдвиги. Быстрых же положительных изменений можно ожидать только в случае комплексных, взаимосогласованных и активных шагов, проявляя при этом серьезную заботу об укреплении иммунной системы общества.
    Мировой опыт свидетельствует, что в подобных ситуациях оправдывает себя не выжидательный подход, а формирование активно действующей системы конституционного контроля. В литературе даже высказывается мнение, что в Германии, Франции и в ряде других европейских стран рождение специализированных институтов конституционного контроля было обусловлено решением конкретных задач, продиктованных системными преобразованиями. Мы придерживаемся того мнения, что конституционный контроль, в первую очередь, характерен для общества, вставшего на путь динамичного и стабильного развития, где демократия из лозунга превратилась в образ жизни, стала жизненной необходимостью и содержанием образа действий, в первую очередь, для государственных властей. Вместе с тем, конституционный контроль - это мощное средство для того, чтобы сделать общество таковым и ускорить системный переход.
    Конституционный контроль вводится в постсоциалистических странах при различных обстоятельствах, зависящих от особенностей той или иной национальной системы права, и тем не менее еговнедрениеобладалорядомхарактерныхчерт:
- конституционый контроль был сконцентрирован в руках монопольного, специализированного органа;
- получил некоторое распространение превентивный контроль правовых актов, что характерно для систем контроля, возникших под влиянием французцкой доктрины;
- рассмотрение дел по собственной инициативе не стало широко распространенным основанием для осуществления конституционного судопроизводства;
- достаточно широко было внедрено толкование консттитуционных и даже законодательных положений, что не является распространеннойпрактикойвмире ;
- в некоторых странах статус законного заявителя был присвоен исключительно правительственным органам[2].
    Естественно, в переходный период конституционный контроль проявляется также несколько своеобразно.
    Во-первых, выбирается достаточно узкий круг объектов и субъектов. Во-вторых, в тех странах, где предоставлена такая возможность, преобладает рассмотрение дел на основе индивидуальных жалоб. В-третьих, соответствующими субъектами не полностью используются возможности конституционных судов в вопросе обеспечения верховенства конституции, что обусловлено несовершенством механизмов реализации их полномочий по защите конституции. В-четвертых, недостаточное внимание уделяется абстрактному последующему контролю, который, однако, в переходный период способен в большей мере содействовать преодолению внутренних противоречий законодательной системы и обеспечению верховенства конституции. В-пятых, конституционные суды на стадии формирования испытывают дефицит самоутверждения и общественного доверия, что ослабляет их воздействие на общественные процессы.
    Естественно, эти особенности с различной глубиной проявляются в новых независимых странах.
    Невдаваясь в иные подробности, отметим, что в переходный период более чем важной становится необходимость действенного конституционного контроля, и главным условием его осуществления является создание конституционного суда, наделенного достаточными полномочиями, имеющего необходимые предпосылки деятельности и действующего независимо. 
 
[1] Не следует думать, что в 1988-1991 гг. вероятный и возможный развал СССР был непредсказуем. Многими подобные тенденции замечались и раньше, или же они пришли к этому путем логических умозаключений. События как в СССР, так и Восточной Европе стали неуправляемы, диктовали свою логику и стали развиваться по пути развала.
 
[2] См.: Мавчич А. “Конституционные суды: модели работы в соответствии с федеральными государственными системами”. / Сборник материалов Международной научно-практической конференции Конституционных Судов России, Германии и Словении. Петрозаводск, 1998 г., с.13