Республика Армения, 16.09.99
Зорий БАЛАЯН
ОЧЕРЕДЬ ЗА ЧУЖБИНОЙ
Открытое письмо армянской интеллигенции
В семидесятых и восьмидесятых годах в нашей республике играли
более тридцати тысяч свадеб ежегодно.
Счастливая эта цифра мне была близка еще и потому, что
решением Министерства юстиции ежегодно печатали более 30 тысяч
экземпляров моего "Открытого письма новобрачным" и раздавали их
молодоженам, которым я советовал исключить опаснейшие последствия
"пьяного зачатия" будущего ребенка. Ведь статистика фиксировала
ежегодно семьдесят, восемьдесят, а подчас и более тысяч
новорожденных. Такие показатели мы имели за всю историю нашего
народа лишь изредка. И нам надо было думать о совокупном здоровье
новорожденных. Так что речь тогда шла о восьмидесяти тысячах
здоровых новорожденных.
Сам этот факт, по словам Уильяма Сарояна, - важнейший аргумент
действеного возрождения и ощутимой мощи Армении. Помнится,
великий писатель спросил, не скрывая удивления: " А как это
получается, тридцать с гаком свадеб и вдруг через год -
восемьдесят тысяч новорожденных?" Я ответил: "Тридцать тысяч
детей через год после тридцати тысяч свадеб, но ведь в других
семьях отмечаются вторые, третьи:" Сароян перебил меня громким
хохотом и продолжил счет вместо меня:"Четвертые, пятые, десятые
роды: Какой я тугодум, как я не догадался сам", - и продолжал
заразительно хохотать.
Осенью 1976 года вместе с варпетом смотрели футбол на стадионе
"Раздан". Яблоку негде было упасть. Он громко, дабы перекричать
гул стадиона, спросил: "Вот все эти люди - все армяне?" И, не
дождавшись ответа, захохотал. Узнав о том, что в чаше стадиона
помещается семьдесят тысяч человек, сказал: "Это почти столько,
сколько дает Армения армянству в год". И был счастлив от своего
открытия.
Тогда мы с гордостью писали об этой счастливой цифре -
восемьдесят тысяч здоровых новорожденных. Действительно, ощутимая
мощь, устремленная в перспективу. Сорок тысяч мальчиков, сорок
тысяч девочек. Будущие отцы и матери. Будущие ученые и солдаты.
Поговорим о солдатах, чье будущее уже наступило. Ибо сегодня в
национальной армии служат те самые мальчики, которые появились на
свет тогда, когда от показателей рождаемости веяло не только
"ощутимой мощью", но и ощутимой надежностью. Увы, будущее
оказалось без своей надежности.
Сегодня цифры другие. Вместо восьмидесяти тысяч родов -
тридцать семь. Не надо спешить с расчетами и самодовольно делать
вывод, что число призывников уменьшится более чем вдвое лишь
через восемнадцать-двадцать лет. Мол, за это время что-то
придумаем. Беда нас ожидает довольно скоро, если будем и далее
прятать голову в песок и заниматься самообманом. Уже через
пять-семь лет, если не раньше, резко снизится количество
призывников, ученых, предпринимателей. Дело в том, что среди
сотен тысяч эмигрировавших из Армении в начале девяностых годов
было много юношей и подростков. Не секрет, что чаще всего
вывозили именно мальчишек.
История, не дождавшись грядущего, уже дала высокую оценку
нашему современнику, нашим полководцам, создавшим боеспособную
армию в невероятно тяжелых условиях. Но армия - это прежде всего
личный состав. Это прежде всего солдаты. И одно дело
организовывать призыв из 40 тысяч парней, другое - из 18 тысяч да
еще, когда наблюдается тенденция к снижению даже этого
показателя. Так что уже сейчас наступила пора, когда массовый
исход соотечественников в соответствии с философским законом о
переходе количества в качество создает социальные и структурные
изменения в обществе.
Речь ведь не только о солдатах. Это просто я сделал акцент на
приоритете нашего времени. Однако не менее приоритетны сегодня
наука, культура, предпринимательство, то бишь экономика. Все это
и многое другое невозможно представить без молодежи. Мы же
наблюдаем старение народа за счет механического исхода молодежи.
Наверное, нет печальнее метаморфозы, чем вынужденное размещение в
пустующей школе Дома для престарелых.
В армянском демографическом полотне ветхие, выцветшие нити
явно превалируют над свежими, крепкими. И немудрено. Ведь из
почти миллиона (в 1994 году тогдашний президент республики
обнародовал факт эмиграции около полумиллиона человек, но все
последующие годы исход населения продолжался не менее
интенсивно), покинувших родину, примерно восемьдесят процентов
составляют дети и взрослые репродуктивного возраста. Остаются
бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки - сторожа домов, где
уже не услышишь детского гомона.
Резко увеличилось число девушек, то бишь невест. Точнее, резко
уменьшилось число юношей, то бишь женихов. И тут дело вовсе не в
том, что женихи служат в армии. Юноши всегда служили. Как уже
было сказано, большей частью вывозят мальчишек. И увеличивается
число освобожденных от армии по болезни. (Кстати, одна из
распространенных причин - это диагнозы, связанные с последствиями
юношеского алкоголизма и курения, против которых на
государственном уровне давно не ведется комплексной борьбы. Но
это уже другая тема).
Молчать обо всем этом - значит, сильно обрадовать врага,
который очень даже хорошо знает о положении дел у нас и регулярно
печатает данные о том, сколько осталось людей в Степанакерте и
Ереване. Молчим - значит, не предпринимаем никаких мер. Так что
им есть чему радоваться.
Редеют и ряды несчастных беженцев, ставших изгоями в родном
Отечестве. Рассеяны они по всей Армении. Концентрированы в
Ереване, в бывших Араратском, Масисском и Красносельском районах.
Львиная доля уже выехала в Россию, часть - в дальнее зарубежье.
Трудно пересказать беседы с беженцами из Баку. Многие из нас так
и не осознали, какое страшное горе пережили эти люди, равно как
не поняли, с какими гордыми людьми мы имеем дело. Ведь уезжают
они не столько из-за голода и холода, сколько из-за того, что к
ним относятся неуважительно, путая вину и беду. Они переживают
трагическую судьбу послевоенных репатриантов, получивших клеймо
"ахпары".
Знает ли наша общественность о том, с какой ироничной издевкой
пишут в Азербайджане о жизни и быте бакинских беженцев в Армении?
Мы же, наверное, боясь сор вынести из избы, молчим: Многие
беженцы, влившись в караваны, оставляют родину предков, кроме
всего прочего, потому, что хотят оградить своих детей от
унижений. И еще: наивно в унижении беженцев традиционно винить
власти. Поговорите с любым из беженцев, особенно лишенных
гражданских прав, и убедитесь, что в некоторой части общества
сидит опасная бацилла. Нам, как воздух, нужен Закон о
возвращении, в соответствии с которым Армения станет родиной
каждого армянина, кем бы он ни был, где бы он ни жил.
Не будем далее приводить примеры, иллюстрирующие социальные
изменения в обществе в связи с поистине девятым валом эмиграции.
Не будем охаивать тех, кто уехал в годы лихолетья, спасаясь (или
спасая себя) от смерти на фронте, от холода и голода в тылу. У
каждого своя причина. И за свою судьбу каждый в ответе перед
Богом - по Библии: "Не суди, да не судим будешь"...
Поговорим о сегодняшнем дне Родины, вернее, о дне завтрашнем,
если учесть, что тенденция исхода соотечественников не
прекращается. Очередь у американского посольства не становится
короче. В коридорах симпатичного здания ОВИР народ толпится не
менее густо, чем в военные годы. И хотелось бы вместе с уважаемым
читателем посетить очередь у посольств некоторых иностранных
государств и ОВИРа.
К сведению сообщим, что у посольств толпятся, как правило, те,
кто выезжают по приглашению родных и близких, на лечение,
туристы, командированные, бизнесмены - словом, те, кто, казалось,
вовсе не собираются менять место жительства. Может, поэтому чуть
ли не каждый считает своим долгом подчеркнуть: мол, "едет всего
лишь в гости", "хочет обнять брата (или сестру), погостить
малость и вернуться", "соскучился по родственникам". И все это по
закону. Это их право - ехать куда угодно и к кому угодно.
Только вот домой возвращаются не все. Иные остаются там всеми
правдами и неправдами, иные, жалуясь на Родину за преследование
их по политическим, религиозным (?) и прочим мотивам, получают
убежище. И тогда начинает действовать международное право - в
частности пункт Хельсинкских соглашений о воссоединении семьи. К
получившему политическое убежище человеку могут выехать не только
дети и жена. К примеру, некто Асланянц, получив убежище в США,
тотчас же обзавелся вердиктом: "Посольство США в Москве считает,
что вам и членам вашей семьи, перечисленным ниже, разрешен въезд
в США на постоянное жительство:" С этим документом "NBP011095В" я
познакомился в ОВИРе. Поразил перечень: жена, дочь, два сына.
ОВИР, кстати, единственное государственное учреждение, где
осуществляется регистрация и учет отъезжающих (исключая Россию и
другие страны ближнего зарубежья), проводится хоть какая-то
работа с теми, кто заблуждается, кто обманут, кто не ведает, что
творит. Проблему изучают лишь некоторые ученые - специалисты по
эмиграции, а также специальная контора ООН, находящаяся в
Армении. Знакомясь с ворохом документов, наяву видишь
нескончаемый караван из Армении на чужбину, и в каждом - целая
семья с ватагой детей.
Поступает, скажем, из посольства уважаемого государства
документ, в котором поистине вызывает умиление корректный текст:
"Свидетельствуя свое уважение МВД Республики Армения, имеем честь
сообщить, что нижеперечисленные господа прошли консульскую
проверку и им разрешен въезд:" в уважаемую страну. Далее следуют
имена. Мать, отец, три дочери. Две последние дочери, Сатеник и
Софик, не то близнецы, не то родились в начале и конце одного
года. 1997 года. И войдут в XXI век наши трехлетние
соотечественницы не то беженцами, не то эмигрантами...
И так каждый Божий день. Без исключения. Уезжают целыми
таборами армяне, родившиеся в Армении. Уезжают, чтобы на чужбине
стать мамами, папами, учеными, солдатами. Их место на Родине
останется вакантным. Никто их не заменит. Вопреки известной
поговорке, они незаменимы. Неповторимы, как хачкары. Уезжают
потенциальные армянские поэты и писатели, которые никогда не
станут армянскими поэтами и писателями. Уезжают будущие стратеги
и полководцы. Уезжают сила и красота.
Кто заменит молодую красивую чету Арсена и Лилит? Без них
народ неполон. Но драма десятикратна: они увезли с собой четверых
детей: трех, пяти, шести и девяти лет. Три мальчика и девочка.
В кабинете начальника паспортно-визового управления МВД
Армении Альвины Закарян встретился с еще одной молодой четой. Муж
честно признался, что купил в посольстве одного из государств
"грин-карт" и теперь вот уезжает за рубеж с женой и двумя
дочерями. (Подумать только, как лукаво назвали этот самый
соблазнительный пропуск в чужую страну. "Грин-карт". Зеленая
карта. Как зеленый свет на перекрестке). Зеленая улица открылась
и перед другой молодой четой, которая вывезла с собой трех
сыновей и трех дочерей.
Длинные очереди у посольства разных стран и у ОВИРа, пестрая
толпа у моста, который по иронии судьбы называется "Победой", где
договариваются о купле и продаже квартир, - все это звенья одной
цепи. И закрывать глаза на эти очереди - значит заниматься
преступным самообманом.
Причина непрекращающегося бурного потока эмиграции комплексна.
Это - безработица, приводящая к тотальной бедности; это и раскол
в обществе, вызывающий недоверие одновременно и к властям, и к
оппозиции; это и отсутствие механизмов действенности закона,
ограждающего труд предпринимателя от чиновничьего и частного
рэкета; это и чудовищная поляризация в обществе, приводящая и уже
приведшая к разделению народа на кучку очень богатых и массы
очень бедных; это и невостребованность потенциала творческих
союзов, Академии наук, культурных организаций, церкви; это и
соблазн, особенно у молодежи, "прелестями" жизни и быта на
Западе.
Справедливости ради надо признать, что подобные проблемы
раздирают чуть ли не все республики бывшего СССР. Впрочем, в
создавшейся ситуации нет смысла искать главных виновников нашей
национальной беды.
Исход соотечественников из республики отмечался задолго до
рождения независимой Армении. Особый импульс был задан
Заключительным актом Хельсинки в 1975 году. Но по сравнению с
тем, что начало происходить при терпетросяновском режиме, - это
единицы. Я разделяю глубокое возмущение уважаемого мной Перча
Зейтунцяна, напомнившего нам недавно по телевидению, как еще
совсем недавно один из бывших руководителей прямо заявил: мол,
пусть уезжают, мол, чем больше, тем лучше для тех, кто останется,
легче будет их кормить, а те, мол, разбогатеют на чужбине и
помогут нам.
Не будем комментировать. Скажем лишь, что наследство от
прежнего режима мы получили просто страшное - это практически
беспрестанный поток эмиграции. Большинство отъезжающих сегодня
начали старт года два-три назад. И, увы, цифры не только не
падают, а растут. И больше всего тревожит то, что, как уже
говорилось, уезжает не просто отец большого семейства, а
отец-предприниматель, отец-бизнесмен.
Мать троих сыновей готовится отправиться в США в связи с
рождением там четвертого внука (всего трое сыновей увезли с собой
несколько лет назад еще пятерых внуков моей собеседницы). "Я
сыновей не оправдываю, - сказала мать. - Они просят, умаляют,
чтобы я продала дом в Ереване и переехала к ним. Но я скорее
умру, чем продам наш дом. Поеду и вернусь. Помогу младшей
невестке. Одно я вам скажу: сыновья мои работящие, но здесь они
превратились в нервный комок. Замучили их эти самые проверяющие
грабители".
Оперативный и финансовый отделы налоговой службы, пенсионный
фонд, различные службы мэрии Еревана и отдельных районов,
участков города, республиканская, городская, районные (названия
структур устарели, но главное(суть) - прокуратура, шестой отдел,
то бишь бывший ОБХСС, проверяющие и контролеры от различных
министерств и ведомств: Знатоки засмеют меня за поверхностное
знание "предмета", т.е. полчищ проверяющих и контролеров, стоящих
над душами предпринимателей - тех, кто кладет камень на камень.
Собственно, меня волнует и интересует сама проблема,
тенденция. Именно поэтому я посетил генерального прокурора
республики Агвана Овсепяна. Изложил суть и смысл моего визита.
Прокурор сказал, что проблема эта пришла к нам еще из глубин
социализма. Предложил, чтобы я предоставил ему конкретные данные
с конкретными именами, жалобами и все такое прочее. Я понимаю,
прокурору нужны факты. Но фактом является и то, что человек,
готовящийся со своей семьей навсегда уехать на чужбину, не
согласится рассказать подробно о том, что с ним произошло. Боится
хлопот. Впрочем, не это моя задача - найти и вывести на чистую
воду рьяных проверяющих, занимающихся поборами. Здесь нужен не
просто закон. Необходим исключительно действующий и действенный
закон.
Другое нас должно искренне волновать. Некий фатализм. Этакий
рок. Безысходность. Обреченность, что ли. Мол, никуда не денешься
от этих самых пресловутых реалий. Даже сами по себе мысли эти мне
кажутся преступными. В беседе со мной у чиновника проскочила
нотка оптимизма - мол, есть данные, некоторые уже возвращаются.
Согласен, некоторые. И среди них - немало тех, кого власти США
выдворили из страны после срока за решеткой...
Перед нами стоит сложнейшая проблема, которую мы просто
обречены решить в самые кратчайшие сроки. Это совсем как в
недавней войне, когда мы были обречены на победу. Ибо другого нам
не было дано. И решать должны всем народом, оставшимся на Родине.
У интеллигенции нашей сегодня просто не должно быть другой
задачи. В череде всех важнейших государственных задач у главы
государства попросту не может быть важнее, приоритетнее, нежели
беспрецедентная эмиграция.
Да, нас все еще немало. Есть страны намного меньше нашей. Есть
и карликовые государства. Но речь о тенденции к еще большему
снижению демографических показателей. Речь о том, что в любой,
даже самой маленькой стране с самым крохотным населением
сохраняется возрастная пропорция, чего уже не скажешь о нас.
Продолжающуюся эмиграцию, какими бы спорными ни были цифры,
если даже мы сократим их вдвое, можно сравнить с обильным
кровотечением. Природа "определила" пять литров крови в организме
человека. Но смерть от кровотечения наступает не тогда, когда
последняя капля оставляет организм. То количество населения,
которое уже выехало на постоянное место жительства в разные
страны, обязывает нас задуматься над неблагоприятным прогнозом. И
тут без четко разработанной, долговременной общегосударственной
программы, чем-то напоминающей реанимационную службу, не
обойтись.
Нельзя позволить, чтобы судьбу нашего народа и его будущего
решали какие-то сомнительные и циничные лоторейные игры вроде
"грин-карт" или спекуляция отдельными принципами Хельсинкских
соглашений; отсутствие законов, защищающих предпринимателей или
чиновничье равнодушие к страждущим соотечественникам; минимум
стимулов и привилегий для многодетных семей или безудержный рост
криминальных абортов; активное заманивание, особенно молодежи, в
чужие страны или полное отсутствие пропаганды и контрпропаганды
вокруг утечки мозгов. Пожалуй, хватит. Сейчас важны не детали,
которые могут отвлечь внимание от стратегической мысли,
нацеленной на будущее. Мы не можем оправдать наше бездействие
игрой в демократию: "Все прогрессы реакционны, если рушится
человек".
Надо быть очень наивным, чтобы полагать: всякие там проповеди
и увещевания или даже сами по себе Закон о возвращении и Закон о
двойном гражданстве тотчас же вернут нам маленьких Софик и
Сатеник. Но молчать, видя, как изо дня в день пустеют дома в
Ереване, гаснут очаги в селах и поселках, преступлению подобно.
Шесть тысяч пламенных сердец перестали биться в борьбе за
освобождение Родины, и по каждому из них сегодня звонят колокола
наших церквей. Шесть тысяч. Такова цена и мера подвига нашего
народа. И вдруг, когда каждый месяц Родину оставляют именно шесть
тысяч человек, мы не бьем в набат. Не звонят колокола по каждому
из них. Хотя уезжают они навсегда.
Мне очень по душе библейская притча о блудном сыне,
возвращающемся домой и получившем прощение у отца. Но для того,
чтобы вернулись наши блудные дети, мы должны уберечь от чужбины
тех, кто пока еще дома, на родной земле. Ибо, как писала Сильва,
караваны еще в пути. Тут весь вопрос в том, куда они
отправляются.